Автор: Аркуш

«Во время праздника Пилат обычно отпускал на свободу одного заключенного, за которого просил народ. Был тогда один, по имени Бар-Абба, схваченный вместе с мятежниками, которые во время восстания совершили убийство» (Мар.15:6,7 Р.В.)

Палестина всегда была полна мятежей, здесь в любой момент мог вспыхнуть пожар смуты и восстания. В частности, существовала группа иудеев, носивших название «сикарии», что означает «тот, кто носит с собой кинжал». Это были фанатики-националисты, которые носили кинжалы под плащом и при каждом удобном случае пускали их в ход. Вполне возможно, что Варавва был одним из них — человеком смелым и решительным и по-своему патриотом. Люди всегда видели что-то загадочное в том, что толпа, всего неделю назад криками приветствовавшая Иисуса при въезде в Иерусалим, теперь требовала Его распятия. Но в этом нет ничего загадочного. Дело в том, что толпа теперь состояла совсем из других людей. Иисуса арестовали тайно, ночью, Его судили и привели к Пилату рано утром. Его ученики в страхе разбежались и, конечно были не в том состоянии, чтобы собирать сторонников. Поэтому там, у претория, не могло быть много сторонников Иисуса. Ну, а кто тогда мог быть в толпе? На Пасху отпускали одного узника, но Иисус еще накануне вечером не был узником, а Варавва был. Поэтому, вероятно, уже с вечера возле претория стали собираться те, кто симпатизировал ему. Это чрезвычайно облегчило задачу представителей синода, приведших Иисуса на суд Пилата. Как удивительно уместно звучат здесь слова 21 псалма, в котором содержится пророчество о страданиях Иисуса: «Не удаляйся от меня, ибо скорбь близка, а помощника нет. Множество тельцов обступили меня; тучные Васанские окружили меня, раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий» (Пс.21:12-14). Не всегда нас будут окружать наши сторонники, мило улыбающиеся и сочувствующие нам люди. Но и в этом случае неизменно действует то правило, о котором мы говорили вчера. Просто выполните свою часть работы, во что бы то ни стало. Оставайтесь верными завету.

«И первосвященники обвиняли Его во многом. Пилат же опять спросил Его: Ты ничего не отвечаешь? видишь, как много против Тебя обвинений. Но Иисус и на это ничего не отвечал, так что Пилат дивился» (Мар.15:3-5)

Представители синедриона продолжали нагромождать свои обвинения, а Иисус хранил полное молчание. Это было трагическое молчание, когда попросту не имеет смысла ничего говорить. С одной стороны, Иисус знал, что нельзя добиться взаимопонимания с иудейской религиозной верхушкой. С другой стороны, Пилат был не свободен в принятии  решений. По всей видимости, этот человек никогда по-настоящему не понимал проблем, связанных с управлением евреями, и потому допускал просчеты, которые в итоге дали евреям власть над ним. Если они стремились повлиять на его решения, им было достаточно пригрозить восстанием, и Пилат быстро капитулировал. Иисус знал, что Пилат страшится иудеев и боится упасть в глазах Императора Тиберия, и, поэтому с ним разговаривать было бесполезно. И, наконец, Иисус знал, что смертный приговор неизбежен, что бы ни говорили все окружавшие Его люди. Он говорил об этом с Отцом накануне и принял окончательное решение идти до конца.

Печально, когда люди находятся в обольщении такой степени, когда слова истины уже не проникают в сердце и не могут ничего изменить. Иисус знает, что говорить к такому человеку бесполезно. Не удивительно, что люди порой десятилетиями ничего не слышат от Бога.

Если вы знаете волю Божью в том или ином вопросе, не обращайте внимания на шумиху, которую поднимают люди, окружающие вас. Есть одно хорошее правило, которое нам надо взять на вооружение: «Люди всегда будут вам говорить, о том или ином деле, что оно невозможно. Но вы выясните волю Божью, и после того, как вы её узнаете, не советуйтесь больше с кровью и плотью и выполните свою часть работы, во что бы то ни стало».

«Немедленно поутру первосвященники со старейшинами и книжниками и весь синедрион составили совещание и, связав Иисуса, отвели и предали Пилату. Пилат спросил Его: Ты Царь Иудейский? Он же сказал ему в ответ: ты говоришь» (Мар.15:1,2)

Рано поутру в пятницу Иисуса привели к Понтию Пилату – римскому прокуратору (наместнику) Иудеи, Самарии и Идумеи. Было решено, что суд состоится перед преторием, пристроенным к крепости Антония, где Пилат и его жена останавливались при посещениях Иерусалима. Публичное дознание проводилось снаружи, на ступенях, которые вели к главному входу. Это была уступка иудеям: в этот день приготовления к Пасхе они отказывались входить в языческие здания, что осквернило бы их. Хотя иудеев ничуть не смущало то, что целью их заговора было узаконенное убийство Иисуса, они продолжали скрупулезно соблюдать всё, что касалось установленных религиозных традиций. Как мы видели, иудеи обвинили Иисуса в богохульстве, в оскорблении Бога. Но на суд Пилата они привели Его уже не с тем обвинением, потому что они хорошо знали, что Пилат не захочет разбираться в религиозных спорах. Они привели Иисуса к Понтию Пилату, обвинив Его в том, что Он развращает народ, запрещая людям платить подать кесарю и называя Себя Христом Царем (см. Лук. 23:2). Иудеи должны были выдвинуть против Иисуса политическое обвинение, чтобы Пилат вообще стал слушать их. Они знали, что это ложное обвинение, и Пилат тоже знал это. Он спросил Иисуса:  «Ты Царь Иудейский?» Иисус сказал ему в ответ два слова: «su legeis» — «ты говоришь». И это не было ответом, это был вопрос Пилату: «Это ты спрашиваешь, или просто повторяешь, то, что они говорят? Ты спрашиваешь, а готов ли ты услышать истину?». Часто читая Библию или молясь, мы уже настроены на получение ответов по определенной религиозной модели. Но если вы хотите услышать истину, задавайте вопросы, исходящие из вашего сердца, а не просто повторяйте чьи-то слова. И будьте готовы к тому, что ответ от Бога может отличаться от того, что говорят люди.

«Тогда петух запел во второй раз. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели петух пропоет дважды, трижды отречешься от Меня; и начал плакать» (Мар.14:72)

Христианские проповедники часто осуждают Петра, жестко критикуя его поступок и даже сравнивая его с предательством Иуды. Однако христианам следует знать, что у иудеев существовало такое фундаментальное понятие, как «грех по неведению». Собственно говоря, жертвоприношения животных совершались по Закону только за грехи по неведению. Грех, совершенный преднамеренно и сознательно, не мог быть искуплен жертвой. В книге Чисел (см. Чис. 15:22-31), перечислены жертвы, которые должны быть принесены, если человек совершит греховное деяние по неведению. Но этот отрывок заканчивается словами: «Если же кто… сделает что дерзкою рукою… то он хулит Господа: истребится душа та из народа своего; … грех ее на ней». Грех по незнанию простителен, а грех сознательный, грех гордыни, после совершения которого человек не почувствовал никакого раскаяния — нет (см. Втор. 17:12). Но что же тогда иудеи считали грехом по неведению? Сюда конечно относились поступки, которые совершались по незнанию. Но к грехам по неведению также относились поступки, совершенные человеком в приступе гнева или страсти и под влиянием непреодолимого искушения, а также грехи, за которыми последовало раскаяние. Отсюда следует, что, поскольку Петр совершил свой поступок под влиянием искушения, которое в тот момент было для него непреодолимо, и после раскаялся в своем поступке, то это был грех по неведению, не более. Ему надлежало по Закону принести в жертву животное, и с этим грехом было бы покончено. Иисус принес в жертву Себя Самого за грехи по неведению всех людей. Возможно, сегодня кто-то считает свой грех настолько тяжким, что ему нет прощения, но стоит такому человеку уверовать в Иисуса Помазанника и покаяться перед Богом, этот грех  становится грехом по неведению, за который уже принесена совершенная жертва.

«Служанка, увидев его опять, начала говорить стоявшим тут: этот из них. Он опять отрекся. Спустя немного, стоявшие тут опять стали говорить Петру: точно ты из них; ибо ты Галилеянин, и наречие твое сходно. Он же начал клясться и божиться: не знаю Человека Сего, о Котором говорите» (Мар.14:69-71)

Когда служанка отошла, Петр мог ожидать, что вот-вот его схватят и отведут туда же, где Иисус, но ничего подобного не случилось. Вместо этого узнавшая его женщина опять появилась, ей видимо показалось занятным, что Петр шарахается от нее, и служанка стала указывать на него другим людям, находившимся во дворе. Не сказано, что кто-то обратил на Петра внимание из-за слов той женщины в этот раз, но он еще больше испугался и опять отрекся. Однако, услышав его голос, на него все же обратили внимание окружающие. Они заметили, что Петр говорит с акцентом,  распространенном в Галилее, возможно, они тоже потешались над ним, но нигде не сказано, что эти люди проявили по отношению к Петру агрессивность. Тем не менее, Петр, чье сознание было парализовано страхом, уже вряд ли мог здраво оценивать ситуацию, и потому опять отрекся.

Давайте представим, как могла бы измениться ситуация, если бы Петр сказал той служанке: «Да, я Его ученик, и я здесь потому, что готов пойти за Иисусом, что бы с Ним ни произошло». Возможно, служанка сказала бы Петру: «Да!? Я всегда хотела узнать о Нем побольше. Расскажи мне об Иисусе». Думал ли Петр о возможности такого развития событий? Но мы можем также спросить и себя, думаем ли мы, что страх часто отделяет нас от людей, которые нуждаются, чтобы кто-то рассказал им правду о Христе. Например, вместо того, чтобы показывать мусульманам свою измененную христианскую жизнь, христиане заняты распространением страха перед натиском Ислама. Мы готовы проповедовать о Христе чистым и умытым прихожанам на воскресных собраниях, но с ужасом шарахаемся от подвыпившего человека, на темной улице. А правильно ли это? Помните, страх – орудие сатаны, который использует его, чтобы сеять между людьми взаимную неприязнь и недоверие.