Рубрики
Лента Чтение

Псалом воина

Псалом воина

«Живущий под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоится», — а как человек туда попадает? Да ведь это место, где этот человек хочет жить! Он хочет быть там, под тенью Всемогущего, и не хочет оставаться снаружи.

Итак, как человек попадает под кров Всевышнего? «О, Бог, пусти меня туда!», — нет, так вы туда не попадете. Мы попадаем туда, когда говорим Господу: «Прибежище мое и защита моя, Бог мой, на которого я уповаю, Он избавит меня«. Слава Богу! Как просто! Если это не зажигает вас, то ваши дрова сырые. Говорю вам: это время ликования в доме веры. Как поступал Давид? Он, ликуя, танцевал пред Господом, что было сил. Потому что эти псалмы работали для него в сражениях.

Девяностый псалом — это псалом воина. Есть примеры, как он сработал для сотен и сотен солдат, находящихся под командованием полковника Кейта Кубера, который сейчас является пастором церкви на Аляске. Однажды он пришел и сказал: «Я хочу, чтобы вы возложили на меня руки, поскольку мне предстоит командовать войсками там, где потери неизбежны». В тот день молящиеся вместе прочитали 90-й псалом и вспомнили пример одного командира времен Первой мировой войны. Он приказал всем военнослужащим, находящим под его командованием, выучить этот псалом наизусть, так, чтобы всегда быть готовыми процитировать его. Например, он спрашивал солдата: «Пятый стих» и тот отвечал: «Не убоишься ужасов в ночи и стрелы, летящей днем, сэр». Его солдаты каждый день проделывали это упражнение на построении. И тот командир не потерял ни одного человека в бою.

Полковник Кубер уехал на два года, чтобы служить в горячей точке. Церковь молились о нем. И когда Кейт Кубер вернулся, он сказал: «За время службы там, я не потерял ни одного человека! Слава Богу! Все это время мы были защищены».

Рубрики
Лента Притчи

Верный сокол

Верный сокол


Однажды утром Чингисхан со своей свитой отправился на охоту. Его спутники вооружились луками и стрелами, а сам он держал на руке любимого сокола. С ним не мог сравниться никакой стрелок, потому что птица выглядывала жертву с неба, куда человек не способен подняться.

И все же, несмотря на азарт, овладевший охотниками, никто из них так ничего и не добыл. Разочарованный Чингисхан возвращался в свой лагерь, он удалился от свиты и поехал один. Он изнемогал от усталости и от жажды. Из-за засухи, случившейся в том году, речки пересохли, и нигде нельзя было найти ни глотка воды, но вдруг — о чудо! — он заметил тоненькую струйку воды, стекающую со скалы.

Тотчас же он снял с руки сокола, достал небольшую серебряную чашу, всегда находившуюся при нем, подставил ее под струйку и долго ждал, пока она наполнится до краев. Но когда он уже подносил чашу к губам, сокол взмахнул крыльями и выбил ее, отбросив далеко в сторону.

Чингисхан пришел в ярость. Но все же он очень любил этого сокола и к тому же понимал, что птицу тоже, наверное, мучает жажда. Он поднял чашу, вытер ее и снова подставил под струйку. Не успела она наполниться и наполовину, как сокол опять выбил ее из руки.

Он извлек меч, а другой рукой поднял чашу и подставил ее под струйку, одним глазом следя за водой, а другим — за соколом. Когда воды набралось достаточно, чтобы утолить жажду, сокол снова взмахнул крыльями, задев ими чашу, но на этот раз Чингисхан точным ударом меча рассек ему грудь.

И тут струйка иссякла. Полный решимости во что бы то ни стало добраться до источника, Чингисхан стал взбираться на скалу. Он обнаружил его на удивление быстро, но в нем, прямо в воде, лежала мертвая змея — самая ядовитая из всех обитающих в тех местах змей. Если бы он выпил воды, не быть бы ему в живых,

Чингисхан вернулся в лагерь с мертвым соколом в руках и приказал изготовить его изваяние из чистого золота, выгравировав на одном крыле: «Даже когда твой друг совершает поступки, которые тебе не по душе, он остается твоим другом».

На другом же крыле он распорядился написать: «То, что делается в ярости, не ведет к добру».