Автор: Аркуш

«Пилат сказал им: возьмите Его вы, и по закону вашему судите Его. Иудеи сказали ему: нам не позволено предавать смерти никого, — да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет» (Иоан.18:31,32)

Мы помним, что в дни жизни Иисуса на земле, евреи были в подчинении у Рима. Римляне давали им немало свободы управления, но они не имели права приводить в исполнение смертный приговор. Так называемое право меча (иус гладии) принадлежало Риму. Верно, что иногда,  например, в случае со Стефаном, иудеи производили самосуд, но по закону они не имели права никого казнить. По этой причине они были вынуждены привести Иисуса к Пилату, прежде чем распять Его.   Если бы сами иудеи имели право казнить преступников, они бы побили Иисуса камнями. Закон гласит: «И хулитель имени Господня должен умереть, камнями побьет его все общество» (Лев. 24:16). В таких случаях свидетели, словом которых подтвердилось преступление, имели право бросать камни первыми. «Рука свидетелей должна быть на нем прежде всех, чтоб убить его, потом рука народа» (Втор. 17:7). Таков смысл стиха, в котором говорится: «Да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет» (Иоан. 18:32). Он сказал также, что когда Он будет вознесен, то есть, распят, всех привлечет к Себе (Иоан. 12:32). Во исполнение этого пророчества, Иисус должен был быть распят, а не побит камнями. И, потому что римский закон не позволял иудеям казнить преступников, Иисус должен был умереть по-римски, потому что Он должен был быть вознесен. От начала и до конца религиозные лидеры евреев пытались использовать Пилата в своих целях. Они не могли сами убить Иисуса, и потому решили, чтобы римляне убили Его для них. Отношение религиозных лидеров Израиля к Иисусу  это яркий пример предвзятости. Очень важно понять, что они не просили суда у Понтия Пилата и не искали справедливого приговора. Все, что им было нужно,  это смерть Иисуса. Будем помнить, предвзятость  это решение, принятое прежде рассмотрения всех сторон дела. Таким образом, предвзятость это почти всегда – враг истины.

«От Каиафы повели Иисуса в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы [можно было] есть пасху. Пилат вышел к ним и сказал: в чем вы обвиняете Человека Сего? Они сказали ему в ответ: если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе»  (Иоан.18:28-30)

Рано поутру в пятницу Иисуса привели к Понтию Пилату – римскому прокуратору (наместнику) Иудеи, Самарии и Идумеи. Было решено, что суд состоится перед преторием, пристроенным к крепости Антония, где Пилат и его жена останавливались при посещениях Иерусалима. Публичное дознание проводилось снаружи, на ступенях, которые вели к главному входу. Это была уступка иудеям: в этот день приготовления к Пасхе они отказывались входить в языческие здания, что осквернило бы их. Хотя иудеев ничуть не смущало то, что целью их заговора было узаконенное убийство Иисуса, они продолжали скрупулезно соблюдать всё, что касалось установленных религиозных традиций. На совете иудеи обвинили Иисуса в богохульстве, в оскорблении Бога (см. Мар.14:64, Матф.26:65). Но на суд Пилата они привели Его уже не с тем обвинением, потому что хорошо знали, что Пилат не захочет разбираться в религиозных спорах. Они привели Иисуса к Понтию Пилату, обвинив Его в том, что Он развращает народ, запрещая людям платить подать кесарю и называя Себя Христом Царем (см. Лук. 23:2). Иудеи должны были выдвинуть против Иисуса политическое обвинение, чтобы Пилат вообще стал слушать их. В одном из псалмов есть такие слова: «Всякий день извращают слова мои; все помышления их обо мне — на зло: собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, чтобы уловить душу мою» (Пс.55:6,7). Это была точно ситуация, в которой находился Иисус. Дело было не в том, что Он говорил что-то неправильное, это очевидно. А в том, что правду, содержащуюся в Его словах, извращали, чтобы сознательно придать ей вид неправды. Обратите внимание на свое поведение. Нет ли у вас привычки, извращать чьи-либо слова, для достижения своей цели? Если есть, то это грех, могущий привести любого человека к очень плачевным результатам: «Неужели они избегнут воздаяния за неправду [свою]?» (Пс.55:8).

«Анна послал Его связанного к первосвященнику Каиафе. Симон же Петр стоял и грелся. Тут сказали ему: не из учеников ли Его и ты? Он отрекся и сказал: нет. Один из рабов первосвященнических, родственник тому, которому Петр отсек ухо, говорит: не я ли видел тебя с Ним в саду? Петр опять отрекся; и тотчас запел петух» (Иоан.18:24-27)

Итак, суд синедриона, как уже упоминалось выше, состоялся в доме Каиафы. А все события происходили с Петром во дворе дома Анны на Масличной горе, так как петушиный крик, заставивший Петра осознать, что он несколько раз отрёкся от Иисуса, является свидетельством того, что всё это происходило за пределами Иерусалима, поскольку закон запрещал держать домашнюю птицу в черте города. Пётр стоял, сокрушённый чувством вины, с тяжестью на сердце. И тут двери дворца открылись, и стражники провели Иисуса, которого они вели к Каиафе. Этот момент позволил Петру взглянуть в глаза своего Учителя. После этого Петр вышел со двора Анны в слезах (ср. Лук.22:61,62). А пока Петр все еще остается там, в доме Анны. Когда служанка отошла, Петр мог ожидать, что вот-вот его схватят и отведут туда же, где Иисус, но ничего подобного не случилось. Вместо этого узнавшая его женщина опять появилась, ей видимо показалось занятным, что Петр шарахается от нее, и служанка стала указывать на него другим людям, находившимся во дворе. Не сказано, что кто-то обратил на Петра внимание из-за слов той женщины в этот раз, но он еще больше испугался и опять отрекся. Однако, услышав его голос, на него все же обратили внимание окружающие. Они заметили, что Петр говорит с акцентом,  распространенном в Галилее, возможно, они тоже потешались над ним, но нигде не сказано, что эти люди проявили по отношению к Петру агрессивность. Тем не менее, Петр, чье сознание было парализовано страхом, уже вряд ли мог здраво оценивать ситуацию, и потому опять отрекся (ср. Мар.14:69-71). Помните, страх всегда заставляет нас смотреть на людей предвзято. Если вы смотрите на человека, через призму страха, то вы наверняка уведете в нем врага.

«Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Иоан.18:22,23)

Закон запрещал задавать подозреваемому вопросы, ответы на которые, могли бы служить доказательством его вины. Великий иудейский учитель средневековья Маймонид писал об этом так: «Наш истинный закон не налагает смертного наказания на грешника вследствие его собственного признания». Следовательно, обвинение должно было строиться на беспристрастных материалах следствия, включая показания свидетелей. Именно об этом принципе иудейского правосудия, напомнил Анне Иисус, когда сказал: «Что спрашиваешь Меня? Спроси тех, кто слышал, что Я говорил». Иными словами: «Веди следствие законным образом. Допроси свидетелей». Но когда Иисус сказал это, один из служителей, стоявших рядом, ударил Его по щеке, поскольку он усмотрел дерзость в словах Иисуса. Смысл слов Иисуса в ответ на удар таков: «Если Я сказал что-нибудь, не соответствующее принципу Закона (худо), объясните, что именно. Если же мои слова законны, почему же тогда это возмущает вас?» Не может быть, чтобы Иисус ожидал справедливости. Личные интересы Анны и его клана были серьезно затронуты Им, и сейчас с Иисусом просто сводили счеты. Когда человек занят злым делом, у него есть только одно желание — избавиться от всех своих противников, и, если он не может сделать это честным путем, он прибегает к любой возможности. Так делаются дела в этом мире. Но зачем же тогда взывать к справедливости, если люди тьмы все равно сделают по-своему. Не стоит смотреть на происходящее в этой земной жизни недальновидно, как будто, все совершенное человеком, остается в прошлом, забывается и уже не играет никакой роли в будущем. Земной суд может поставить в деле точку. Но это не значит, что дело закрыто, и суд окончен. Он продолжается, и каждое слово несправедливо осужденного, который взывает к совести неправедного судьи, пред Богом является свидетельством против вершащего земной суд. Слова праведного – это свет миру и одновременно свидетельство против него, будем помнить об этом.

«Первосвященник же спросил Иисуса об учениках Его и об учении Его. Иисус отвечал ему: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? спроси слышавших, что Я говорил им; вот, они знают, что Я говорил» (Иоан.18:19-21)

Итак, Иисуса после ареста сначала привели во дворец Анны, на Масличной горе, неподалёку от Гефсиманского сада, где Его арестовали. Иисус провёл здесь около трёх часов. Анна сознательно задержал Иисуса у себя, чтобы придать судебному заседанию хотя бы минимум законности, поскольку было недопустимо собирать совет до утреннего жертвоприношения в Храме (около трёх часов утра). К тому же Анна явно желал, чтобы судьба Иисуса решалась под его руководством, и боялся целиком доверять такое важное дело своему зятю Каиафе. К полуночи в доме первосвященника Каиафы, уже собралось достаточно членов синедриона (для кворума было достаточно двух третей участников), но туда, по-видимому,  были приглашены только те из них, которые являлись решительными и открытыми противниками Иисуса и Его учения. Анна был заинтересован в том, чтобы суд над Иисусом контролировался саддукеями, так как практически все члены синедриона, вставшие на сторону Иисуса, являлись фарисеями. Перед рассветом Анна отправил Иисуса к Каиафе под конвоем дворцовой стражи. Вскоре он и сам последовал за ними. А пока Анна просто тянул время. Его допрос Иисуса не имел никакой законной силы, и Иисус, наверняка зная это, вовсе не собирался отвечать на вопросы Анны, особенно на те из них, которые касались Его учеников. Ведь, как мы помним, Иисус старался сделать все возможное, чтобы не подвергнуть учеников опасности. Что касается сути Своего учения, Иисус также не стал вступать в полемику с Анной. Поразительно, что люди, обладающие полнотой светской и религиозной власти, вершили свой суд беззаконно и под покровом ночи. Темнота всегда идет рука об руку с беззаконием, а люди часто, обольщаясь властью, преступают закон. Будем помнить это, чтобы однажды не пришлось делать «правое» дело тайно, под покровом ночи.