Ссылаясь на пример жизни других старцев ученики спрашивали Нестория, почему он избрал не путь молитвенного уединения от мира, а путь активного служения людям и участия в их нуждах? На что старец Несторий отвечал так:
— Когда холодно, можно согреться двумя способами. Первый — надеть меховую шубу, второй — разжечь огонь. Но теплая шуба будет греть только одного человека, а огонь согреет любого, кто к нему приблизится.
В одной христианской семье сильно заболел ребенок. Родители, как им казалось, использовали все известные им средства для исцеления малыша, но его состояние становилось только хуже. Не зная, что делать дальше, они предались панике и были в таком состоянии, что их самих было впору лечить. Старец Несторий, узнав об этом, пришел к ним. Встретить старца на порог дома вышел глава семьи — отец ребенка. По двору тем временем разгуливали куры с цыплятами. Вдруг с неба на них стремительно налетел орел. Он поймал, было, одного цыпленка, но выронил и стал стараться ухватить его клювом. Но не тут то было, потому что курица-мать набросилась на орла, вцепилась ему лапами в холку и стала что было силы бить орла крыльями. Орел с курицей на холке несколько мгновений неуклюже скакал по двору, пока та не отстала от него, а потом улетел. В тот день под впечатлением от жестокой схватки хищника и мирной птицы в борьбе за жизнь ее ребенка, Несторий говорил: «Страх и тревога происходят не от Господа. Самый большой вред человеку приносит паника. В пугающих обстоятельствах важно не терять самообладания. Вон, как курица вступает в схватку с орлом и налетает на него! Птица рискует жизнью, чтобы защитить свое дитя, человек же часто проявляет робость перед силами зла, вместо того, чтобы встать в вере и одержать над ними победу».
У моей старшей дочери есть собака — йоркширский терьер. Зовут её Амели. У собак этой породы сложный характер. К тому же у Амели женское воспитание. Короче у нас с этой собачкой не было контакта. Прошедшим летом дочь с семьей поехали за рубеж в отпуск и оставили йорка нам. Надо уточнить, что Амели уже почтенного возраста, у нее слабые глазки, к тому же к ним привязался конъюнктивит. Но в этот раз мне удалось с самого начала правильно к ней относиться.
Я обратил внимание на то, как она повсюду ищет своих, стремится попасть в комнату, где перед отъездом с ней ночевала хозяйка. «Скучает, — подумал я, и я скучаю. Возьму-ка её на руки, поглажу, приласкаю, поскучаем вместе. А что у нее с глазками? Надо помогать. Капель никаких дочка не оставила. Чем мы глаза в детстве промывали? Крепким чаем? Давай помоем чаем». И так день за днем, вечер за вечером, пока дети не вернулись за ней.
Что Амели этим летом изменилась? Стала менее спесивой, больше стала отдавать тепла и собачьей ласки? Нет, она такая, как и была. Но моя любовь к дочери помогла мне посмотреть на ее собаку другими глазами, глазами любви.
Если бы я стал кричать на нее, а она стала бы прятаться от меня, поджавши хвост, понравилось бы это моей дочери? Нет, ведь она же её очень любит. А я люблю свою дочь, и это позволяет мне не обращать внимания на несовершенства её собаки, а наоборот помогает увидеть в Амели милое, смешное, беззащитное существо, требующее ухода и ласки. Заботясь о ней, я делал приятное своей дочке, хотя она была за тысячи километров от меня.
Начни я смотреть на эту собаку через призму плохого характера, то конечно увидел бы много негативного: и изо рта у нее воняет, и глупая она и старая, и неповоротливая. И это, в конце концов, могло бы распалить меня настолько, что я однажды врезал бы ей за что-нибудь. И по-обывательски это, можно было бы объяснить, но не с точки зрения законов Любви. И, слава Богу, что в этот раз мне удалось их не нарушить.