Метка: духовная антропология

Однажды летом юноша шёл через лес. До своего дома добраться он не успел и заночевал в лесу.

Начал накрапывать дождь. Юноша устроился под сосной и развёл костёр. Поначалу, пока горел огонь, молодой человек был спокоен. Но когда он стал засыпать, а костёр к тому времени уже догорел, ему стало не по себе: то где-то хрустнет ветка, то в вершинах сосен зашумит ветер, то из глубины леса послышатся какие-то непонятные звуки. Юноше стало казаться, что лес полон всевозможных зверей и ужасных чудовищ. Ему припомнились различные страшные истории о лесных происшествиях, и мурашки побежали по телу.

Но тут юноша подумал: «Все эти лесные звуки естественны. Это жизнь леса. Когда здесь нет людей, здесь все точно так же, как сейчас. Лес абсолютно не враждебен по отношению ко мне. Это просто мои личные страхи. Если же Бог допустит встречу с каким-нибудь зверем, то Он и подскажет мне, что предпринять». Страх сразу же прошёл. Юноша успокоился и заснул. Просыпаясь в темноте, он вспоминал, что ему некого и нечего бояться, потому что все страхи только в нём самом, а рядом с ним Бог, и снова засыпал. С тех пор этот юноша никогда не боялся ночевать в лесу один.

Как-то, путешествуя вдали от обители, старец Несторий с учениками проходили мимо широкой бурной горной реки. На берегу ее стоял человек с удочкой и одну за другой выбрасывал на берег довольно крупных рыб. Несторий предложил купить несколько, чтобы зажарить их на ужин. Так они и сделали. Купленные рыбы были еще живые и страдали, умирая без воды. «Учитель, — глядя на умирающих рыб начал разговор один из учеников, — говорят, что в страданиях совершенствуется душа. Так неужели человек создан для того, чтобы страдать?» — «Я не знаю, что совершенствуется в страданиях, — ответил старец, — но могу предположить, для чего создан человек». Несторий взял в руки рыбу, которая извивалась на песке, судорожно раздувая жабры, и продолжил: «Когда человек страдает, когда ему больно и страшно, когда он обижен и оскорблён, он не может думать ни о чём другом, кроме своей боли. Как и эта рыба, он корчится в своём страдании, пытаясь вернуться в свою обычную жизнь». Старец бросил задыхающуюся рыбу в реку, и та немедленно исчезла в бурлящем потоке. «Но когда страдание прекращается, — продолжил Несторий, — и человек опять начинает жить без боли и страха, то как долго он наслаждается состоянием покоя? Как долго он помнит, что жизнь без страдания — это и есть счастье? Не долго. Поэтому, счастье — это естественная среда обитания человека. Он не думает о покое и не замечает счастье, пока они окружают его. И он задыхается без них, как только оказывается на чуждой его природе суше страданий». Наступила тишина, и все молча стояли, глядя на умирающих рыб. «Бросьте их в реку, пусть живут, поужинаем сегодня хлебом», — сказал Несторий и пошел дальше по горной дороге, наслаждаясь покоем и миром в сердце.

Один крестьянин много работал, чтобы прокормить большую семью – жену и трех ребятишек; помогать пожилым родителям; содержать свой дом и хозяйство. Шли годы, и он понимал, как много времени и сил уходит на то, чтобы каждое утро вставать вместе с петухами. Как надоела ему простая деревенская похлебка. Как опостылел тяжелый труд в поле. Человек решил: будь, что будет! И тогда он собрал самое необходимое, взял денег и отправился в город Дамаск, чтобы попытать счастья. Однако город оказался совсем не таким, как беглец себе представлял. Огромный и шумный, он пугал человека, а жесткий, будто подошва ботинка, кусок мяса в ближайшей харчевне напомнил ему, как вкусна была густая чечевичная похлебка с ароматными травами…

Никто не хотел брать уже немолодого человека на работу, никто не хотел обнять и утешить его. И к концу насыщенного впечатлениями, но печального дня он лег под дерево и заснул. И тут он почувствовал, как кто-то дотронулся до его плеча. Это был старец Несторий.

«Кто ты, сын мой? Почему спишь на улице?»  – спросил старец. И человек рассказал ему о своей усталости, бегстве и разочаровании. Несторий выслушал его, кивая головой, а потом задумался. «Ты устал, сын мой. Но от чего устал ты? Быть может, был вынужден содержать дом, который тебе не принадлежит и не перейдет по наследству твоим детям?» — «Нет», — ответил человек, — это мой дом, в нем я живу с рождения и он полон детских воспоминаний». — «Тогда, наверное, твои родители прикованы к кровати? И ты, вынужденный помогать им, не отходишь ни на шаг от этого грустного ложа?» — «Нет, — ответил человек, — родители не молоды, но здоровы и все еще обслуживают себя сами». — «Тогда, наверное, ты не любишь свою жену?» —  «Нет, — ответил человек, — мы прожили с ней много лет, но я все также люблю ее». — «Быть может, ты не желал детей, которых она родила тебе?» —  «Что Вы! – воскликнул человек.  — Я люблю своих детей больше жизни!»

«Тогда я не понимаю тебя. Ты самый счастливый из всех, кого я встречал в этом городе: богатых, но бездетных; праздных, но больных. У тебя свой дом; живые, здоровые родители; любимая жена и дети. Ты сам полон сил и все еще способен чувствовать. Зачем ты здесь?», — спросил старец.

Человек задумался, и его лицо озарила улыбка. «Какой я глупец! Собственными руками чуть не разрушил счастье, данное мне Богом! Спасибо тебе, Божий человек!» – сказал крестьянин и помчался домой. И когда заплаканная жена спросила: «Почему ты исчез? Что случилось?», — он ответил: «Долгое время моя душа была слепа, и сам не знал об этом. Теперь я знаю, что счастье не рядится в яркие одежды и не спит на пуховых перинах. Оно живет там, где царят любовь, понимание и здоровье: в моем доме!»