Христианская психология, притчи и духовные размышления

«Но так как [тогда] была пятница, то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, — ибо та суббота была день великий, — просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их. Итак пришли воины, и у первого перебили голени, и у другого, распятого с Ним. Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней» (Иоан.19:31-33)

По обычаям римлян казненных через распятие оставляли умирать на кресте. Иногда агония умирания длилась  несколько дней. Часто казненные умирали, совершенно обезумев от страданий. Затем римляне снимали их и бросали на съедение собакам, хищным зверям и птицам. Евреи же придерживались требований Закона, по которым тело казненного «не должно ночевать на древе» (см. Втор. 21:22,23). Также иудейский свод постановлений Мишна предписывал: «Всякий, кто оставит казненного на ночь, нарушает повеление». В обязанности Синедриона также  входило обеспечение места для погребения казненных преступников. Итак, казненных необходимо было снять и похоронить еще до наступления вечера. Постановления закона, в сравнении с обычаями римлян, безусловно, более гуманны. Однако для исполнения гуманных требований закона религиозные лидеры евреев решили использовать чудовищное средство. Дело в том, что распятый на кресте человек находился в позе, крайне затрудняющей дыхание. Чтобы глубоко вздохнуть, ему нужно было уменьшить нагрузку на руки. А сделать это он мог только одним способом: опершись на ноги. Таким образом, лишенный возможности опереться на ноги человек, не мог полноценно дышать и очень быстро умирал. Зная это, старейшины народа попросили Пилата перебить распятым голени, чтобы довершить убийство до наступления ночи. Обратите внимание на абсурдность ситуации: чтобы исполнить формальную заповедь Закона, эти люди со спокойной совестью готовы были применить изуверские методы. Именно в таких делах состоит опасность формальной религии, виновной в смерти огромного множества ни в чем не повинных людей, пытках, казнях и погромах.

«Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух» (Иоан.19:30)

Поговорим о шестой и седьмой фразах Иисуса на кресте. И Матфей и Лука сообщают о том, что Иисус перед смертью громко кричал (см. Матф. 27:50 и Лук. 23:46). Иоанн не упоминает о том, что Иисус издал громкий возглас, но он сообщает, что Иисус умер, сказав: «Совершилось» (Иоан. 19:30). По свидетельству Луки, последним, что сказал Иисус перед смертью, было: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лук. 23:46). Эти фразы и были громким возгласом, о котором пишет Марк. Но затем, как написано в Синодальном переводе, Иисус «испустил дух» (у Иоанна «предал дух»). Это словосочетание является переводом греческого глагола ekpneo («выдыхать, выдувать»), тот же глагол, который можно было бы просто перевести «выдохнул» или «умер», использовал и Лука (см. Лук. 23:46). Однако следует заметить, что в параллельном тексте Матфея 27:50 используется другое греческое выражение «afeken to pneuma» (буквально «отпустил дух»), а у Иоанна «paredoken to pneuma» (буквально «передал дух»), это говорит нам о том, что смерть, по сути, является  выходом духа из тела. На кресте Иисус впервые ощутил разлученность с Отцом, оставленность, одиночество, вызванные действием греха. Это причинило Иисусу боль и страдание, но, в то же время, явилось для Него свидетельством завершения дела искупления человечества, для чего было необходимо Тело, отсюда эта фраза: «Совершилось». Пребывая на кресте, Иисус узнавал события уже виденные им пророчески ранее. Некоторые из них, как подметил Иоанн, были предсказаны в Писании (см. Иоанн. 19:28). Поэтому, Иисус точно знал, когда дело искупления совершилось. А раз роль Тела сыграна, то Дух может оставить его и вернуться к Отцу. Отсюда седьмая фраза: «в руки Твои предаю Дух Мой». И, как только Дух вышел, Тело тут же безжизненно повисло на кресте. Люди, глядя на безжизненные тела умерших и проливая слезы, часто говорят: «Как жаль, он умер». На самом деле, человек продолжает свое существование. Но весь вопрос в том, куда дух человека отправляется? Приемлем ли он для Бога, или его удел – общение с дьяволом? Вот о чем нам надо думать при жизни, потому что, когда дух покинет тело, изменить что-либо человек уже не сможет!

«После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду. Тут стоял сосуд, полный уксуса. [Воины], напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его» (Иоан.19:28,29)

Уже будучи распятым на кресте, Иисус произнес семь фраз. Первыми Его словами была молитва за тех, кто осуществлял казнь. Второй фразой Он удостоил благоразумного разбойника райского блаженства. Третья фраза была поручением апостолу Иоанну заботиться о Его матери. Затем Иисус громко воскликнул «Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (см. Матф.27:46), а сразу после этого Он сказал: «жажду». Стоявшие подле креста, видимо, не совсем хорошо расслышали предыдущую фразу, им показалось, что Иисус зовет Илию. И им стало любопытно, что произойдет дальше, придет Илия или нет? Страшная сцена распятия не заглушила в них неуемного любопытства. Хорошо ли это? Любопытство само по себе не является чем-то предосудительным, важно какими мотивами движим человек. Напиток, который здесь назван уксусом, был кислым вином. Римские солдаты пили уксус, разведенный водой для утоления жажды. Сосуд с таким напитком стоял поблизости от места казни. Следовательно, в том, что Иисусу предлагали выпить уксус для утоления жажды, не было ничего унизительного или вредного для Него. И Иисус не отверг питья, как свидетельствует Иоанн (см. Иоан.19:30). И, конечно же, Иисус умер не оттого, что Он выпил уксус. Так что в поступке того человека не было ничего  предосудительного, тем более, что Иисус Сам попросил пить. Поэтому мы не можем рассматривать поведение того человека, как негативный пример. Однако мы не можем в нем видеть и положительного примера для подражания. Почему? Да потому, что тот человек не испытывал по отношению к Иисусу чувства сострадания и любви. Он делал это, охваченный любопытством. Каждое дело, которое мы делаем, является семенем. Иногда, когда нам нужно значительное семя для прорыва, доброе дело подходит для этого наилучшим образом. Однако это дело должно быть сделано с правильными побуждениями, то есть из любви к человеку и Богу! Семя сеется в вере, а вера действует любовью (см. Гал.5:6), значит, без любви ваше семя не принесет желанного плода.

«При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина. Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе» (Иоан.19:25-27)

Сколько женщин стояло при кресте, три или четыре? Существует мнение, что Иоанн говорит здесь о четырех, попарно стоявших женщинах, из которых первых двух по имени не называет. Этим объясняется двукратное употребление союза. Но кто, в таком случае,  сестра матери Иисуса? Вероятнее всего, Иоанн имеет здесь в виду свою собственную мать Саломию, которую, как и самого себя не называет по имени. Если это так, тогда совершенно естественно, что Иисус поручил заботу о Своей матери Иоанну, как своему близкому родственнику. Слово «жено» (греч. gunay), как может показаться, звучит несколько резко. Но у Гомера этим словом Одиссей обращается к Пенелопе, своей любимой жене. Этим же словом обращается и римский император Август к Клеопатре, знаменитой египетской царице. Это был уважительный титул, в котором чувствуется учтивость, и который, в том числе, можно перевести как «госпожа». Иисус не мог поручить заботиться о будущем Своей матери братьям, потому что они еще не верили в Него (см. Иоан. 7:5), и между ними не было духовного родства. А Иоанн, помимо того, что был родственником Иисуса, был также и Его ближайшим учеником. Сильнейшей чертой характера Иоанна была его надежность. Он был исполнительным и отважным, верным и преданным. Никто из учеников Иисуса не обладал такой же отвагой, как Иоанн. Он был единственным из апостолов, сопровождавшим Иисуса в ночь ареста и не боялся следовать за своим Учителем даже до Голгофы. Он был рядом с Иисусом вплоть до его последнего земного часа и преданно исполнил свой долг по отношению к Его матери. Несомненно, на Иоанна можно было полностью положиться. А теперь задайте вопрос себе, а может ли Иисус также положиться на вас, как на Иоанна? И если нет, то почему?

«Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, — да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий. Так поступили воины» (Иоан.19:23,24)

Мы уже говорили о том, что преступник, приговоренный к распятию, шел на место казни в сопровождении четырех воинов. В качестве награды за их неблагодарную работу, солдатам доставалась одежда казненного. В Палестине каждый мужчина традиционно имел пять обязательных предметов одежды: обувь, головной убор, пояс, нательную рубаху — хитон и халат. Таким образом, пять наименований одежды пришлось делить на четыре части. Воины по договоренности между собой разделили все, кроме хитона. Хитон был бесшовный, сотканный сверху, как единое целое. В древности люди очень ценили одежду без швов, существовало суеверие, что коль одежда без швов, то и тело цело. А разрезанный на четыре части хитон стал бы никому не нужными кусками тряпки. Поэтому воины решили бросить о нем жребий. Ни одна другая сцена не показывает так, как эта, равнодушия людей к Христу. Там на Кресте Христос умирает в страшных муках, а у подножия Креста, как ни в чем не бывало, воины бросают жребий о Его одежде. Иоанн увидел в этом исполнение ветхозаветного пророчества (см. Пс. 21:19). Интересно проследить, как осуществляются в наши дни древние пророчества. Например, Иисус сказал: «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» (Лук.18:8). Можно ли считать это пророчеством? Во всяком случае, у Него были, по всей видимости, серьезные основания полагать, что у христиан вера с годами займет второстепенное место, а на первое место выйдет то, что, образно говоря, является одеждой тела Христа, то есть различное церковное имущество, должности, жалование, титулы. За это современные христиане часто без всякого зазрения совести и, не взирая на распятого Христа, спорят, а иногда, буквально дерутся, нарушая заповеди любви. Взгляните, а нет ли чего-либо подобного в вашей церкви?