Метка: аскетическое богословие

Я сижу в купе поезда и смотрю в окно на суетливый перрон. На часах 6 утра. Через десять минут отправляемся. Хорошо, что мне досталась нижняя полка. Не люблю ездить наверху. Кстати, пассажир, у которого верхнее место надо мною, ещё не пришёл. А, вот, кажется и он! В дверях купе появился молодой человек. Одна рука у него перебинтована до локтя. Вежливо, с улыбкой поздоровался, спросил разрешения присесть. Я подвинулся. «Сейчас предложит поменяться!» — с досадой подумал я. Поезд тронулся.

Парень встал и неловко, одной рукой, стал застилать свою верхнюю полку. Ни жалоб, ни просьб о помощи. И мне вдруг стало так стыдно за свои мысли, за то, что смалодушничал, испугался потерять удобное место, хотя я-то, в отличие от соседа, вполне здоров и спокойно доехал бы наверху. И не выдержал.

— Давайте поменяемся, — сказал я парню. — На нижней полке вам ведь будет удобнее!

Поезд мчался, убаюкивая перестуком колёс. Спал внизу парень с забинтованной рукой. А мне наверху было уютно и радостно.

Анна Покровская

Когда Чингис-хан завоевывал целые страны, люди выходили к нему навстречу и кланялись хану в ноги, моля о пощаде. И вот, говорят, на пути его орды встретился одинокий монастырь, где жило всего несколько монахов. Никто не вышел из монастыря кланяться Чигис-Хану. И это озадачило завоевателя.

Он приказал своим военачальникам войти в монастырь, узнать, кто там главный и привести этого человека к нему. Когда отряд прибыл в монастырь, один из военачальников спросил у монахов, кто в монастыре главный. Те отвечали:

— Старец живет здесь. Но вы вряд ли уговорите его, чтобы он отправился с вами к вашему царю.

— Глупости, — рассмеялся военачальник, — если на то есть воля Могущественного Хана, то никто не может противиться ей.

Отряд вломился в келью монаха. Военачальники увидели старика, стоявшего на коленях в молитве.

— Следуй за нами, — сказал один из военачальников. — Наш повелитель Могущественный Хан хочет видеть тебя.

— Никто в мире не заставит меня покинуть это место, — отвечал старец. — Если ваш хан хочет увидеть меня, пусть сам придет сюда.

Военачальники были настолько поражены повелительным и одновременно спокойным тоном ответа старца, что не решились применить силу. Вернувшись к Чингис-Хану, они сказали:

— Старик настолько высокомерен, что мы опасаемся, повелитель, что и с Вами он поступит точно так же.

— Тот, кто не оказывает мне должного почтения, — умрет! — сказал гордый хан. — Я иду к нему!

Когда Чингис-Хан прибыл к старцу, тот первым начал разговор:

— Итак, ты — Могущественный Хан? Но я думаю, что тот, кто называет себя могущественным, на самом деле не могущественен и не может быть таковым.

Эти слова привели Чингис-Хана в ярость.

— Старик, — закричал он, выхватив из ножен меч, — если ты не подчинишься мне, я убью тебя! Сейчас твоя голова покатится с плеч!

Старец, остававшийся совершенно спокойным, ответил:

— Ты можешь отрубить мою голову. Но тебе не дано убить меня. Когда ты увидишь мою голову падающей на землю, я тоже увижу ее падающей. Ведь я получил вечную жизнь от Того, Кто один Всемогущ.

После этих слов ярость Чингис-Хана сменилась почтением к этому человеку. Он так и не смог убить старца, и с тех пор не называл себя Чингис-Ханом, то есть Могущественным Ханом, а употреблял свое обычное имя — Темуджин.

Как-то один проповедник получил возможность посетить психиатрическую больницу, ну и когда он зашёл, смотрит, стоит группа больных и разговаривают. Он прислушался, как бы речь нормальная, разговаривают они хорошо, разумно. Он пошёл к врачу и говорит: «А у вас здесь люди больные или не больные? Они нормально разговаривают». Врач ответил: «Вы внимательно послушайте, тогда убедитесь, что в той группе все они заражены манией величия». Он пошел обратно, стал слушать, и правда, каждый говорит, превознося себя. Эта мания не даёт им покоя. Они другого не хотят слушать. Да, Бог знает, люди самохвалы, порой до безумия.

Александр Тимофеевич Пеньков