Метка: морально-нравственное богословие

Когда старец Несторий был еще молод, он много молился и часто скорбел о грехах человеческих. И странным ему казалось, почему это так бывает, что люди Богу молятся, а живут всё так же плохо, греха не убывает.

Однажды с этими мыслями он погрузился в сон. И чудилось ему, будто ангел, обняв крылом, поднял его высоко-высоко над землёй. «Это место, откуда мы слушаем молитвы», — сказал ангел.

Далеко внизу виднелся большой храм. Храм весь был полон народом. Молящихся было очень много, разных возрастов и положений: мужчины и женщины, старики и дети, купцы и простые крестьяне. Все они кланялись, многие что-то говорили, но ничего не было слышно. Вся церковь была словно немая.

«Отчего это?» — спросил Несторий.
«Спустимся, и ты поймёшь». — сказал ангел.

Они медленно, никем не видимые спустились в самый храм. Нарядно одетая женщина стояла впереди всей толпы и, по-видимому, усердно молилась. Ангел приблизился к ней и тихо коснулся рукой. Вдруг Несторий понял её мысли: «Ах, эта противная торговка! — думала она. — Опять в новом платье! Муж — пьяница, дети — оборванцы, а она красоту наводит!»

Рядом стоял купец в дорогой одежде и шевелил губами. Ангел коснулся его груди, и перед Несторием сейчас же открылись его затаённые мысли: «…Экая досада! Продешевил… Товару такого теперь нипочём не купишь! Не иначе как тысячу потерял, а может, и полторы…»

Многих еще касался Ангел, и у всех были подобные же мысли, пустые, праздные, житейские. Перед Богом стояли, но о Боге не думали. Только делали вид, что молились.

«Теперь ты понимаешь? — спросил Ангел. — Такие молитвы к нам не доходят. Оттого и кажется, что все они точно немые».

В эту минуту вдруг робкий детский голосок отчётливо проговорил: «Господи! Ты благ и милостив… Спаси, помилуй, исцели бедную маму!»

В уголке на коленях, прижавшись к стене, стоял маленький мальчик. В его глазах блестели слёзы. Он молился за свою больную маму. Ангел прикоснулся к его груди, и старец увидел детское сердце. Там были скорбь и любовь.

«Вот молитвы, которые слышны у нас!» — сказал ангел.

Одного мальчика мама привезла на озеро. Он впервые увидел такой большой водоем в четыре года и был потрясён увиденным. Стояла жара. Мама сказала мальчику: «Ты можешь поплескаться на мелководье с другими детками». Но мальчик стоял по колено в воде и боялся пошевелиться. Вода была прозрачная и прохладная, заманчивая. Другие дети купались и брызгались, визжа и хохоча. А мальчик стоял в воде неподвижно и боялся детей, которые могли его обрызгать. Был чудный жаркий летний день.

Многие люди так проживают жизнь: стоят в жаркий день по щиколотку в прохладной воде и боятся измочить трусики. Боятся пошевелиться, парализованные страхом.

Понимаете, в жизни невозможно жить и не пачкаться. Не падать. Не мочить штанишки в озере и не терять игрушки. Невозможно прожить жизнь и ни разу не упасть. Всякое бывает в жизни; уберечься от всего и сохранить снежную белизну одежд невозможно, если жить по-настоящему.

Но многие люди смертельно боятся неудачи или падения. И стоят на одном месте, стараясь не шевелиться. И шарахаются от тех, кто смеётся и брызгается.

Живите! Ничего страшного. Ну, упал, испачкался, ушибся. Ничего, это пройдёт. Страшно стоять в воде, не сметь шелохнуться и видеть в отражении своё постаревшее лицо.

По Анне Кирьяновой

Однажды старец Несторий спросил учеников:
— На бревне сидели три лягушки. Одна из них решила прыгнуть в воду. Сколько лягушек осталось на бревне?
— Три …, — неуверенно ответил один из учеников.
— Конечно же, три лягушки, — улыбнулся старец. — Поскольку лягушка только решила прыгнуть, но не предприняла для этого никаких действий.

— Никогда не путайте действие с принятием решения. Иногда вам кажется, что вы уже прыгнули, но на самом деле вы по-прежнему сидите на бревне.